Проект Готика

Стояли двое у ручья…

Автор: Jozef Nerino
Дата публикации: 29.05.2006
Дата последнего изменения: 15.03.2017

Жене (Вербе). За вдохновение.

1

Стояли двое у ручья,
Клинки вонзив в песок.
Смотрели, как текут века
Сквозь призму жалких строк.
Ни слова не сказав тому,
Кто отмеряет срок,
Стояли двое у ручья.
Смотрели на восток.

Серебристый песок казался чёрным, обнимая два отблёскивающих отражённым светом меча, вонзившиеся в шаге друг от друга. Мелкозернистый, он был похож на звёздную пыль, нечаянно слетевшую с бездонного чёрного неба. А может быть он лишь казался серебристым… А может быть, он лишь казался чёрным. В этом мире нельзя было быть уверенным ни в чём, тем более — в цвете.

На настоящий ручей это место походило лишь отчасти. Существуя так же долго, как выстилавший его сухое русло песок, полуосыпавшимися барханчиками древних подводных течений подчёркивающий свою древность, оно могло позволить себе называться как угодно. Хотя предпочло называться ручьём, возможно, в знак уважения к двум таким разным и одновременно таким похожим людям, безмолвными статуями застывшим на его берегу.

А мягкие бархатные волны осторожно ласкали два таких разных и одновременно таких похожих клинка, воткнутых не далее чем в полушаге друг от друга.

Короткий, не больше полутора локтей в длину Крис, скованный из лунного света на волнах бескрайнего моря. Игриво изгибаясь волнообразным клинком, заточенным с обеих сторон, он всегда готов к быстрому танцу-бою, волнующему напряжению всех мускулов и сил, упоительному и несущему смерть поединку.

И вышедший из мрака необъятных подземных пещер суровый Эспадон. Начинающийся от мощной крестовины обоюдоострый клинок, едва ли уступающий в росте среднему человеку, медлителен, но первый его удар бывает всегда и последним. Ему всё равно, что рубить, и бьёт он только наверняка, ни разу ещё не познав промаха.

Они различны всем, и пролегшие меж ними два локтя отмеряют вечность. И в то же время они всем похожи. Как люди, стоящие сейчас на берегу.

Высокий, закованный в тяжёлую металлическую кольчугу гигант кажется глубоко ушедшим в свои думы. Его изрядно поношенные, но всё ещё крепкие чёрной кожи сапоги уверенно увязают в мелком песке.

И кажущийся рядом с ним коротышкой грустный воин, иронично заломивший облачно-белое перо на видавшей виды бархатной шляпе.

Здесь имеет значение всё. Случайный жест, малейший поворот головы, мимолётный взгляд… В этом особом месте имеет значение всё.

Они ждали долго, и пусть не того, что должно свершится, но всё же. Долго, хотя время здесь не имеет значения, а сыплющийся узкой струйкой песок никогда не закончится. Но всё когда-то происходит впервые.

Похожая на полоску пролитых чернил узкая бровь иронично поднимается. Тяжёлые сапоги в ответ переступают на месте. Слегка вздрагивают манжеты когда-то белой рубашки.

«Начнём, Коллега?»

«Начнём, Рыцарь».

Два таких разных и в то же время таких похожих клинка одновременно взлетают к затянутому белыми кучевыми облаками небу в жестоком и жёстком салюте.

«Начнём»…

2

Расплывчат силуэт теней,
Искрой мерцает сталь,
И кто-то знает, что — ценней;
Чего — совсем не жаль.
Клинок бьёт росчерком иглы,
И, опоздав на миг,
Сухой песок впитает сны
Того, что не погиб.

Защита, атака, снова атака, и снова защита… Столь неравные в беспечном покое ножен, в бою клинки становятся одинаковыми серебристо-чёрными молниями. «Спираль» в ответ на «веер», «дикобраз» в ответ на «шипы», прекрасная атака из быстрых уколов и изящных выпадов, великолепная защита из гарцующего на трёх горизонтах острия… Предугадывая атаки друг друга, отклоняясь раньше, чем другой подумает о броске, и атакуя за миг до того, как появится брешь в защите, они неспособны победить, равно как и проиграть.

Вот взлетел размытым росчерком бури Крис, обрушившись на сверкающий ослепительно-белым светом Эспадон. А вот уже Эспадон теснит защиту сочащегося чёрными отблесками Криса, лишь чудом не ломая хрупкий и тонкий клинок пополам. Атака, защита, снова защита, и снова атака…

Веер быстрых, неуловимых глазом движений, вихрь кружащих в смертельном танце клинков, тонкий звон натолкнувшихся друг на друга лезвий, противный скрежет струящихся по гарде искр. Перерубленное пополам перо, отливающее копотью преисподней… Летящий на отливающий серебром чёрный песок кончик лёгкого белого плаща…

Две тонкие полоски стали, сходящихся в безумном экстазе схватки, чтобы тут же вновь разойтись. Две кружащихся в упоении поединка тени, мир каждой из которых сузился до чужого клинка и полутора шагов перед ним. Чёрный и Белый. Два Рыцаря. Два Коллеги. Два Стража.

И горький разочарованный вздох, когда сухой серебристый песок впитывает тягучие чёрные капли. И чувство незавершённости, что остаётся всегда, даже после отлично выполненного дела.

3

Вонзив клинки в сухой песок,
Стояли у ручья
Два человека. Гений, рок,
Банальная судьба
Перечеркнув наискосок,
Сказали свой рассказ.
Две тени, но один клинок.
Совсем как в прошлый раз.

Холодный звёздный свет, который можно скорее ощутить, чем почувствовать. Мерцание огонька свечи, которое можно угадать, но не увидеть. Серебристые капельки утренней росы, щедро рассыпанные чьей-то заботливой рукой по всему небосводу. И слегка маслянистый, истоптанный тяжёлыми сапогами песок, угомонившийся, и от этого лишь чуть более сухой, чем обычно.

Всё замерло в ожидании рассвета, который не придёт, потому что в это странном месте не бывает рассветов. Как не бывает и закатов. А есть лишь сухой серебристый песок да льющийся ниоткуда скорее намёк, чем настоящий свет.

И маленькая сгорбленная фигурка, примостившаяся на берегу ручья. Закутавшись в серый поношенный плащ, плотно прижав колени к подбородку и обхватив себя руками, она почти сливается с мелким грязно-серебристым песком. Почти, но не совсем. И иногда, когда струйка песка времени становится совсем тонкой, можно разглядеть, что за спиной у фигурки стоит тень, серая, как и она сама. А может быть даже две. Тень постоянно меняет очертания, не позволяя присмотреться и узнать себя. А может быть, в этом виноват неровный свет, льющийся с без-звёздного, серого, как хороший свинец, неба.

А в двух шагах от застывшей фигурки, слегка наклонившись, воткнут чей-то старый, побывавший во многих боях меч. Он обломан посередине, остриё утеряно в веках, а оставшаяся часть лезвия вся иззубрена годами странствий и битв. Но если приглядеться, то всё-таки можно определить, что это за меч. Вернее, каким мечом этот жалкий обрубок был раньше.

Короткий, цвета стали, из которой он когда-то был выкован, прямой римский гладиус.

Две тени, а клинок один,
И лишь одна рука.
И пусть един, всегда — один.
А жизнь так нелегка…

:: версия для печати версия для печати :: оглавление оглавление :: наверх наверх ::



Рейтинг@Mail.ru The entire contents of this web site are © 2002-2007 by Snowball Gothic Community. Portions are © 1995-2007 by Snowball Avalanche LLC. All rights reserved. При цитировании ссылка обязательна. По всем вопросам пишите на akmych@myrtana.ru. Version 2.3.0. Rambler's Top100